Цветущая сакура. Японская поэзия и проза.
 
   Главная - Сэй-Сенагон. Записки у изголовья - ДЕРЕВЬЯ, ПРОСЛАВЛЕННЫЕ НЕ ЗА КРАСОТУ СВОИХ ЦВЕТОВ...
 
  

Сэй-Сенагон. Записки у изголовья



Сэй-Сенагон. Записки у изголовья

Биография

ДЕРЕВЬЯ, ПРОСЛАВЛЕННЫЕ НЕ ЗА КРАСОТУ СВОИХ ЦВЕТОВ...


Деревья, прославленные не за красоту своих цветов, -- это клен,
багрянник, пятилистная сосна.
Тасобанокп -- "дерево на краю поля" -- звучит неизящно, но когда
облетит цвет с деревьев и все они станут однообразно зелеными, вдруг
неожиданно, совсем неко времени, выглянут из молодой листвы и ярко заблещут
листья "дерева на краю поля". Чудо, как хорошо!
О бересклете-маюми умолчу. Он ничем не примечателен. Вот только жаль
мне, что зовут его чужеядным растением.
Каким прекрасным выглядит дерево сакаки во время священных храмовых
мистерий! В мире великое множество деревьев, но лишь одному сакаки дозволено
с начала времен представать перед лицом богов! При этой мысли оно кажется
еще прекрасней.
Камфорное дерево не растет в гуще других деревьев, словно бы сторонится
их в надменной отчужденности. При этой мысли становится жутко, в душе
родится чувство неприязни. Но ведь говорят о камфорном дереве и другое.
Тысячами ветвей разбегается его густая крона, словно беспокойные мысли
влюбленного. Любопытно узнать, кто первый подсчитал число ветвей и придумал
это сравнение.
Кипарис-хинокй тоже чуждается людских селений. Он так хорош, что из
него строят дворцы, "где крыты кипарисом кровли крыш у трех иль четырех
прекрасных павильонов". А в начале лета он словно перенимает у дождя его
голос. В этом есть особая прелесть.
Туя-каэдэ невелика ростом. Концы листьев, когда они только-только
распускаются, чуть отливают красным. И вот что удивительно! Листья у нее
всегда повернуты в одну и ту же сторону, а цветы похожи на сухие скорлупки
цикад.
Асунаро -- это кипарис. Не видно его и не слышно о нем в нашем грешном
мире, и только паломники, посетившие "Священную вершину", приносят с собой
его ветви. Неприятно к ним прикоснуться, такие они шершавые. Зачем так
назвали это дерево -- асунаро -- "завтра будешь кипарисом"? Не пустое ли это
обещание? Хотела бы спросить у кого-нибудь. Мне самой смешно мое ненасытное
любопытство.
"Мышьи колобки" -- такое дерево, само собой, должно быть ниже
человеческого роста. Оно и само маленькое, и листья у него крохотные, очень
забавный у него вид.
Ясенка. Горный померанец. Дикая яблоня. Дуб-сии -- вечнозеленое дерево.
Как много деревьев сохраняет круглый год свою листву, но почему-то если
нужен пример, то всегда называют лишь один дуб-сии. Дерево, которое зовут
белым дубом, прячется всех дальше от людей, в самой глубине гор. Видишь
разве только его листья в те дни, когда окрашивают церемониальные одежды для
сановников второго и третьего ранга. И потому не скажешь о белом дубе, что
он поражает своей красотой или великолепием. Но, говорят, он может обмануть
глаз, такой белый-белый, словно и в летнее время утопает в снегу. И
чувствуешь глубокое волнение, когда его ветка вдруг напомнит тебе старинное
предание о том, как Сусаноо-но микото прибыл в страну Идзумо, или придет на
память стихотворение Хитомаро.
Если ты услышал о каком-нибудь прекрасном, необыкновенном явлении года,
то уже никогда не останешься к нему равнодушным, хотя бы речь зашла всего
только о травах или деревьях, цветах или насекомых. У дерева юдзуриха пышная
глянцевитая листва, черенки листьев темно-красные и блестящие, это странно,
но красиво. В обычные дни это дерево в пренебрежении, но зато в канун Нового
года ему выпадает честь: на листья юдзуриха кладут кушанья, которые
подносят, грустно сказать, душам умерших, а на второй день Нового года,
напротив того, кушанья, которые должны "укрепить зубы" для долгой жизни.
В чье правление, не знаю, была сложена песня. В ней любящий дает
обещание: Я позабуду тебя
Не раньше, чем заалеют Листья юдзуриха.
Очень красив дуб-касиваги -- с вырезными листьями. Это священное
дерево: в нем обитает бог-- хранитель листьев. Почему-то начальникам гвардии
дают кличку "касиваги". Забавный обычай.
Веерная пальма не слишком хороша на вид, но она в китайском вкусе, и
ее, пожалуй, не увидишь возле домов простолюдинов.птицы Попугай -- птица
чужеземная, но очень мне нравится. Он повторяет все, что люди говорят.
Соловей. Пастушок. Бекас. "Птица столицы" -- мия-кодори. Чиж.
Мухоловка.
Когда горный фазан тоскует по своей подруге, говорят, он утешится,
обманутый, если увидит свое отражение в зеркале. Как это грустно! И еще мне
жаль, что фазана и его подругу ночью разделяет долина. У журавля чванный
вид, но крик его слышится под самыми облаками, это чудесно!
Воробей с красным колпачком. Самец черноголового дубоноса.
Птица-искусница. Цапля очень уродлива, глаза у нее злые, и вообще нет в ней
ничего привлекательного. Но ведь сказал же поэт: "В этой роще Юруги даже
цапля одна не заснет, ищет себе подругу..."
Из всех водяных птиц больше всего трогают мое сердце мандаринки.
Селезень с уточкой сметают друг у друга иней с крыльев, вот до чего они
дружны! А как волнует жалобный крик кулика-тидори!
Соловей прославлен в поэзии. Не только голос, но и повадка, и весь его
вид -- верх изящества и красоты. Тем досадней, что он не поет внутри Ограды
с девятью вратами. Люди говорили мне: "В самом деле, это так!" -- а я все не
верила. Но вот уже десять лет я служу во дворце, а соловей ни разу и голоса
не подал. Казалось бы, возле дворца Сэйредэн густеют рощи бамбука и алой
сливы, как соловьям не прилетать туда?
Так нет же, они там не поют, но стоит только покинуть дворец, и ты
услышишь, какой гомон поднимают соловьи на сливовых деревьях самого
невзрачного вида возле жалкой хижины.
По ночам соловей молчит. Что тут поделаешь -- он любитель поспать.
Летней порой, до самой поздней осени, соловей поет по-стариковски
хрипловато, и люди невежественные дают ему другое имя -- "пожиратель
насекомых". Какое обидное и жуткое прозвище!
Про какую-нибудь обыкновенную пичугу, вроде воробья, не станут так
дурно думать.
Соловья славят как вестника весны. Принято восхвалять в стихах и прозе
то прекрасное мгновение, когда соловьиные голоса возвестят: "Весна идет, она
уже в пути..." Но если б соловей запел много позже, в середине весны, все
равно его песня была бы прекрасна!
Вот и с людьми то же самое. Будем ли мы тратить слова, осуждая
недостойного, который потерял человеческий образ и заслужил общее презрение?
Ворон, коршун... Кто в целом мире стал бы ими любоваться или слушать их
крики? А о соловье идет громкая слава, потому и судят его так строго! При
этой мысли невесело становится на душе.
Однажды мы хотели посмотреть, как с празднества Камо возвращается в
столицу торжественная процессия, и остановили наши экипажи перед храмами
Уринъин и Тисокуин. Вдруг закричала кукушка, словно она в такой день не
хотела таиться от людей. Соловьи на ветках высоких деревьев начали хором, и
очень похоже, подражать ее голосу, это было восхитительно! Словами не
выразить, как я люблю кукушку! Неожиданно слышится ее торжествующий голос.
Она поет посреди цветущих померанцев или в зарослях унохана, прячась в
глубине ветвей, у нее обидчивый нрав. В пору пятой луны, когда льют дожди,
проснешься посреди недолгой ночи и не засыпаешь больше в надежде первой
услышать кукушку. Вдруг в ночном мраке звучит ее пленительный, волнующий
сердце голос! Нет сил противиться очарованию.
С приходом шестой луны кукушка умолкает, ни звука больше, но напрасно
мне искать слова, о кукушке всего не расскажешь. Все живое, что подает свой
голос ночью, обычно радует слух. Впрочем, есть одно исключение: младенцы.

    

предыдущее  следующее



 
Copyright © 2009
cvet-sakura.ru